imageseto-pologenie-veschej-bylo-kupleno-za-schet-thumb.jpg

Голод в России (1891—1892)

Л. Н. Толстой и его помощники составляют списки крестьян, нуждающихся в помощи. Однако же и без того скромные бюджеты земств были подорваны различными экстренными расходами, связанными с голодом, и общественные работы проводились в незначительном объёме. Станции в пострадавших губерниях, откуда хлеб обычно только отправлялся, не были оборудованы для его приёмки и хранения.

Непосредственной причиной кризиса был сильнейший неурожай в этой зоне в 1891 году, который поразил именно те местности, где существенная часть крестьянских хозяйств была экономически слабой. Запасы зерна в государственно-общественной системе продовольственной помощи, предназначенной для ликвидации подобных кризисов, на момент неурожая практически отсутствовали. Цены на продовольствие повсеместно росли, а спрос и цены на труд крестьян в зоне неурожая — падали.

Правила выдачи ссуд и их размеры были жёстко регламентированы, а списки получателей помощи проверялись чиновниками и земскими служащими. Кампания по закупке зерна была организована земствами неудачно, закупки производились хаотично и привели к чрезмерному росту цен. Перевозка огромных количеств зерна в необычное время и в необычных направлениях привела к дезорганизации работы железных дорог. Государство также предприняло для борьбы с голодом ряд административных мер, главнейшими из которых были запрет на экспорт зерновых и льготный железнодорожный тариф для продовольственной помощи.

Пик смертности от холеры пришёлся на июль и август, то есть на момент, когда собственно голод уже окончился. Общее увеличение смертности в зоне неурожая в 1891—1892 годах составило около 400 тыс. человек. Действия правительства по организации помощи пострадавшим от голода были восприняты общественным мнением критически.

Голод в России (1891—1892)

С апреля установилась жаркая, исключительная сухая погода, продолжавшаяся остаток весны и всё лето. Это означало уже полный неурожай, охватывающий и озимые, и яровые посевы. Таким образом, уже с конца весны можно было предполагать наступление сильнейшего неурожая, а к концу июня это стало очевидным фактом.

Но проблема заключалась в том, что неурожай отнюдь не был равномерным. Необычным был масштаб бедствия, как по размеру охваченной неурожаем зоны, так и по масштабу недобора зерновых. В большинстве пострадавших губерний летом прошли экстренные уездные и губернские земские собрания, принимавшие резолюции с просьбами о помощи, обращёнными к правительству.

Земства, в среднем, требовали 2—2,5 млн рублей на губернию, но губернаторы и МВД считали земские расчёты завышенными и считали необходимым урезать кредиты до 1—1,5 млн рублей. Таким образом, к тому моменту земства недооценивали необходимые расходы в 3,5—4 раза, а государство — в 6—8 раз (по сравнению с реально произведёнными).

Автобусы – нам, и акции — нам

До урожая трудно было понять, какова будет точная цифра сбора хлебов (хотя уже с середины лета приближение сильного неурожая было очевидным). В октябре правительство запросило уточнённые сведения с мест об урожае и продовольственных запасах; информация стала поступать к началу ноября. В пострадавших губерниях налицо имелось только 14 % от требуемого законом запаса хлеба в общественных магазинах.

Изменилось и отношение правительства к общественной помощи. В конце ноября был создан «Особый комитет наследника цесаревича». Комитет вскоре после создания обратился к публике с обращением, призывая всех принять участие в борьбе с бедствием, как пожертвованиями, так и личным участием.

Обстановка в поражённых голодом селениях была тяжёлой. Урожай продовольственных хлебов сопровождался, разумеется, и неурожаем фуражного хлеба — овса, основного корма для лошадей.

Урожай помещиков пострадал так же как и крестьянский, а вместе с ним уменьшился и объём работ, к которым помещики привлекали крестьян. В течение зимы количество крестьян, получавших продовольственную ссуду, постепенно увеличивалось — всё новые и новые хозяйства проедали последние запасы и разорялись.

Хлебный рынок, за исключением запрета на экспорт, не регулировался, цены на хлеб были свободными. Формальная сторона финансирования продовольственной кампании была сложной. На организацию и оплату работ было ассигновано 10 млн рублей, а управление ими было поручено генералу свитыМ. Крестьяне были свободны до начала полевых работ весной, между тем громоздкая бюрократическая машина тормозила любые решения.

Ещё более неудачным был выбор самих работ и их мест — основная масса работ велась там, куда крестьянам из голодной зоны было тяжело добраться. Комитет являлся официальным учреждением при Министерстве внутренних дел. Задачами комитета были накопление пожертвований и согласование различных видов благотворительной помощи.

В январе 1892 года в 14 губерниях были организованы единые официальные губернские благотворительные комитеты, а в 4 губерниях — образованы особые совещания под председательством губернаторов. В действительности на местах удалось закупить только 42 % необходимого хлеба, весь остальной хлеб был к началу закупочной кампании уже продан на экспорт и в другие регионы.

Для борьбы с заторами был командирован особый уполномоченный полковник А. А. Вендрих, активная и беспорядочная деятельность которого получила большую известность. Например, вятский губернатор А. Ф. Анисьин в нарушение всех инструкций МВД с сентября 1891 года воспретил вывоз хлеба из своей губернии. Но подобные случаи были исключением, а не правилом.

Хлебный рынок в целом следовал закупочной кампании — пока земства и государство скупали хлеб, цены демонстрировали тенденцию к повышению. Эти служащие были крайне перегружены работой по сбору и проверке сведений о нуждах крестьян. На продовольствие было выдано 63,9 % зерна, на озимый посев 1891 года — 9,1 %, на яровой посев 1892 года — 27 % зерна. Ссуд на корм для скота не предусматривалось. Политика же земств заключалась в том, что ссуды выдаются только тем, у кого не осталось никаких запасов продовольствия и не было при этом источника заработка.

Обширные регионы пострадали от неурожая слабо или не пострадали совсем, а на Кавказе и в юго-западных губерниях урожай был даже выше среднего. Два предшествующих крупному неурожаю плохих года привели к тому, что все накопленные ранее запасы — как в хозяйствах, так и в сельских запасных магазинах — к моменту неурожая были уже опустошены.

Читайте также: